pet1: (Default)

Могущество древней Германии должно казаться весьма грозным, если сообразить, каких результатов она могла бы достигнуть, если бы действовала своими соединенными силами. Ее обширная территория вмещала в себя, вероятно, не менее миллиона воинов, так как всякий, кто был в таком возрасте, что мог носить оружие, был по своему нраву склонен употреблять это оружие в дело. Но эта необузданная масса людей, не способная ни обдумать какое-либо великое национальное предприятие, ни привести его в исполнение, предавалась разнородным влечениям, которые нередко были несовместимы одно с другим.

Read more... )

pet1: (Default)
— Тут не то-с, — ввязался, наконец, хромой. Вообще он говорил с некоторой как бы насмешливою улыбкой, так что, пожалуй, трудно было и разобрать, искренно он говорит или шутит. — Тут, господа, не то-с. Господин Шигалев слишком серьезно предан своей задаче и притом слишком скромен. Мне книга его известна. Он предлагает, в виде конечного разрешения вопроса, — разделение человечества на две неравные части. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться вроде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, вроде как бы первобытного рая, хотя, впрочем, и будут работать.Read more... )
pet1: (Default)
Повторяю, усиленно повторяю: все непосредственные люди и деятели потому и деятельны, что они тупы и ограничены. Как это объяснить? А вот как: они вследствие своей ограниченности ближайшие и второстепенные причины за первоначальные принимают, таким образом скорее и легче других убеждаются, что непреложное основание своему делу нашли, ну и успокоиваются; а ведь это главное. Ведь чтоб начать действовать, нужно быть совершенно успокоенным предварительно, и чтоб сомнений уж никаких не оставалось. Ну а как я, например, себя успокою? Где у меня первоначальные причины, на которые я упрусь, где основания? Откуда я их возьму? Я упражняюсь в мышлении, а следственно, у меня всякая первоначальная причина тотчас же тащит за собою другую, еще первоначальнее, и так далее в бесконечность. Такова именно сущность всякого сознания и мышления. Это уже опять, стало быть, законы природы.Read more... )
pet1: (Default)
Им такие деньги платят, а они играть не хотят!

"…сторож Никита, старый отставной солдат с порыжелыми нашивками. У него суровое, испитое лицо, нависшие брови, придающие лицу выражение степной овчарки, и красный нос; он невысок ростом, на вид сухощав и жилист, но осанка у него внушительная и кулаки здоровенные. Принадлежит он к числу тех простодушных, положительных, исполнительных и тупых людей, которые больше всего на свете любят порядок и потому убеждены, что их надо бить. Он бьет по лицу, по груди, по спине, по чем попало, и уверен, что без этого не было бы здесь порядка."
                                                                                                                                                                   АПЧехов. Палата No 6
pet1: (Default)
На вопрос: для чего было сделано столько убийств, скандалов и мерзостей? он с горячею торопливостью ответил, что "для систематического потрясения основ, для систематического разложения общества и всех начал; для того, чтобы всех обескуражить и изо всего сделать кашу, и расшатавшееся таким образом общество, болезненное и раскисшее, циническое и неверующее, но с бесконечною жаждой какой-нибудь руководящей мысли и самоохранения - вдруг взять в свои руки, подняв знамя бунта и опираясь на целую сеть пятерок, тем временем действовавших, вербовавших и изыскивавших практически все приемы и все слабые места, за которые можно ухватиться".
pet1: (Default)
Сократ а вслед за ним Платон говорит, что стремление к истине – это выполнение каких-то правил. Если в жизни, то это моральные правила, а в познании – логические. В жизни чисто живи, а в познании чисто мысли.
pet1: (Default)
Я уже намекал о том, что у нас появились разные людишки. В смутное время колебания или перехода всегда и везде появляются разные людишки. Я не про тех так называемых «передовых» говорю, которые всегда спешат прежде всех (главная забота) и хотя очень часто с глупейшею, но всё же с определенною более или менее целью. Нет, я говорю лишь про сволочь. Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки «передовых», которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что, впрочем, тоже случается. У нас вот говорят теперь, когда уже всё прошло, что Петром Степановичем управляла Интернационалка, а Петр Степанович Юлией Михайловной, а та уже регулировала по его команде всякую сволочь. Солиднейшие из наших умов дивятся теперь на себя: как это они тогда вдруг оплошали? В чем состояло наше смутное время и от чего к чему был у нас переход — я не знаю, да и никто, я думаю, не знает — разве вот некоторые посторонние гости. А между тем дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать всё священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть, а первейшие люди, до тех пор так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать; а иные так позорнейшим образом подхихикивать. Какие-то Лямшины, Телятниковы, помещики Тентетниковы, доморощенные сопляки Радищевы, скорбно, но надменно улыбающиеся жидишки, хохотуны заезжие путешественники, поэты с направлением из столицы, поэты взамен направления и таланта в поддевках и смазных сапогах, майоры и полковники, смеющиеся над бессмысленностию своего звания и за лишний рубль готовые тотчас же снять свою шпагу и улизнуть в писаря на железную дорогу; генералы, перебежавшие в адвокаты; развитые посредники, развивающиеся купчики, бесчисленные семинаристы, женщины, изображающие собою женский вопрос, — всё это вдруг у нас взяло полный верх, и над кем же? Над клубом, над почтенными сановниками, над генералами на деревянных ногах, над строжайшим и неприступнейшим нашим дамским обществом. Уж если Варвара Петровна, до самой катастрофы с ее сынком, состояла чуть не на посылках у всей этой сволочи, то другим из наших Минерв отчасти и простительна их тогдашняя одурь. Теперь всё приписывают, как я уже и сказал, Интернационалке.
pet1: (Default)
Разговор Ставрогина и Петра. Не полностью, ибо много букв, но кого заинтересует, рекомендую ознакомится с начала.


Ставрогин стоял и пристально глядел в его безумные глаза.

— Слушайте, мы сначала пустим смуту, — торопился ужасно Верховенский, поминутно схватывая Ставрогина за левый рукав. — Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут, да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не понимаю. Я ведь мошенник, а не социалист, ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их Богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают! С другой стороны, послушание школьников и дурачков достигло высшей черты; у наставников раздавлен пузырь с желчью; везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный… Знаете ли, знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмём? Я поехал — свирепствовал тезис Littr?, что преступление есть помешательство;{89} приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере благородный протест. «Ну как развитому убийце не убить, если ему денег надо!» Но это лишь ягодки. Русский Бог уже спасовал пред «дешовкой». Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты, а на судах: «двести розог, или тащи ведро». О, дайте взрасти поколению. Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они ещё попьянее стали! Ах как жаль, что нет пролетариев! Но будут, будут, к этому идёт…

Read more... )

pet1: (Default)
Покорные провинции Траяна и Адриана были тесно связаны между собою общими законами и наслаждались украшавшими их изящными искусствами. Им, может быть, иногда и приходилось выносить злоупотребления лиц, облеченных властью, но общие принципы управления были мудры, несложны и благотворны. Их жители могли спокойно исповедовать религию своих предков, а в том, что касается гражданских отличий и преимуществ, они мало-помалу приобретали одинаковые права со своими завоевателями.

1.Политика императоров и сената по отношению к религии находила для себя полезную поддержку в убеждениях самых просвещенных между их подданными и в привычках самых суеверных. Все многоразличные виды богослужения, существовавшие в римском мире, были в глазах народа одинаково истинны, в глазах философов одинаково ложны, а в глазах правительства одинаково полезны. Таким образом, религиозная терпимость порождала не только взаимную снисходительность, но даже религиозное единомыслие.

Read more... )

pet1: (Default)
Небо над Берлином:

- Погоди, ты же хотел мне все рассазать...
- Я хочу знать! Все...

-Ты должен до всего дойти сам. Это самое интересное
pet1: (Default)
- Папа, а герои - они хорошие или плохие?
- Они разные бывают, сынок. Есть хорошие, есть плохие, есть нейтральные.
- А в чём между ними разница?
- Ну как тебе объяснить... Вот, например, если герой добрый, то он идёт в лес и начинает бороться с мировым Злом, то есть уничтожать всяких монстров, но не просто так, а во имя Добра и Света. Перебьёт пару десятков троллей или гоблинов - считай, совершил доброе дело.
- А если он злой?
- Злой герой, разумеется, творит чёрные дела. Идёт в лес, и начинает там безжалостно истреблять всяких монстров, для приумножения крови, боли и страданий в этом мире. Вырежет пару дюжин гоблинов или троллей - глядишь, и сам сильнее стал.
- А тогда кто такие нейтральные?
- А эти идут в лес просто так и убивают всяких монстров исключительно ради сохранения природного баланса. Чтобы троллей не было слишком много, чтобы гоблинов не было слишком много...
- А в чём тогда между ними разница?
- Для нас, сынок, разницы никакой. Мы с тобой - тролли.
pet1: (Default)
Циники - это разочарованные романтики.

Конечно, и весь мир всё уничтожает. Но не претендует на "духовность" и "особую миссию".
                                                                                                                            a-rodionova
pet1: (Default)
Аще кто восхощет о смятении Российския
земли широко пространно увидеть, и той
да прочти себе великую Историю Палицына

В начале 1613 года, когда бояре в очередной раз делили между собой власть, выбранные от народа склонились к избранию на царство молодого Михаила и обратились за поддержкой к Палицыну. Авраамий заплакал и, похвалив их за благое намерение, пошел и возвестил державствующим о желании народных масс. Бояр должно было удивить это заявление, коль скоро они домогались царства каждый для себя. Однако Палицын опять сумел помочь совершиться тому, что согласно было " смотрению Всевышнего Бога": 21 февраля в неделю Торжества Православия посланы были Рязанский архиепископ Феодорит, Троицкий келарь Авраамий Палицын, Новоспасский архимандрит Иосиф, боярин Василий Морозов возвестить народу с Лобного места об избрании земским собором на царство Михаила Романова, однако прежде них народ единодушно воскликнул то же имя. Сразу снаряжено было посольство в Кострому в Ипатьевский монастырь. Однако инокиня Марфа отказалась благословить сына на царство, ибо "Михаил несовершеннолетен, а люди московского царства в Смутное время изолгались и измалодушествовались. Московское государство разорено, царская казна истощена, а служилые люди бедны. Узнает король Польский, что сын Филарета избран на царство, еще более утеснит его".
pet1: (Default)
Не имей сто рублей, а имей сто друзей

Но заводить ли возможно большее число добропорядочных друзей, или есть некая мера их множества, как и [множества граждан] государства? В самом деле, ни из десяти человек не образуется государство, ни из десятижды десяти тысяч тоже уже не будет государства. «Сколько» – это, вероятно, не одно какое – то [число], но весь промежуток между известными пределами. Так что и количество друзей имеет пределы, и, вероятно, самое большое число друзей то, с каким человек сможет жить сообща (ведь жизнь сообща была принята за главный признак дружбы), а что невозможно жить сообща со многими и делить себя [между ними] – это совершенно ясно. Кроме того, нашим друзьям тоже надо быть между собой друзьями, если им всем предстоит проводить дни друг с другом, но при большом их числе это трудное дело. В тягость становится и делить со многими радость и горе, как свои собственные, потому что, весьма вероятно, придётся в одно и то же время с одним делить удовольствие, а с другим – огорчения.

Так что, наверное, хорошо (ευ εκηει) стараться иметь друзей не сколь возможно больше, а столько, сколько достаточно для жизни сообща; действительно, было бы, видимо, невозможно быть многим очень [близким] другом. Поэтому и не влюбляются во многих, ведь влюблённость тяготеет к своего рода чрезмерной дружбе, причём по отношению к одному человеку, стало быть, близкая (σπηοδρα) дружба – это дружба с немногими.

Что это действительно так, ясно из самих вещей (επι τον πραγματον), ведь при товарищеской дружбе не бывает большого числа друзей, да и в гимнах говорится о парах. Те же, у кого много друзей и кто со всеми ведут себя по – свойски (οικειος), ни для кого, кажется, не друзья, разве только в государственном смысле – [как друзья – сограждане] (πολοτικος). Конечно, в государственном смысле можно со многими быть другом и не будучи угодливым, а будучи поистине добрым. Но дружба во имя добродетели и во имя самих друзей со многими невозможна: Желанно найти и немногих таких друзей.

                                                                                                                                                                                           Аристотель

pet1: (Default)
Порочные ищут, с кем вместе
провести время, избегая при этом самих себя. Дело в том, что наедине с собою
они вспоминают много отвратительного [в прошлом] и [в будущем] ожидают
другое [такое же], но с другими людьми они забываются. Не имея в себе
ничего, вызывающего дружбу (oyden phileton), они не испытывают к себе ни
одного из дружеских чувств (oyden philikon). Наконец, такие люди не делят с
самими собою ни радости, ни горя, потому что в их душе разлад, т. е. при
воздержании от чего-либо одна часть души из-за порочности чувствует
огорчение, а другая получает удовольствие, и одна тянет в одну, другая в
другую сторону, словно хотят разорвать [на части]. И поскольку невозможно
испытывать страдание и удовольствие одновременно, то вскоре после
[удовольствия человек] все-таки страдает от того, что получил удовольствие,
и хотел бы, чтобы этого удовольствия у него не было: в самом деле, дурные
люди полны раскаянья.
Таким образом, оказывается, что дурной человек не настроен дружески
даже к самому себе, потому что в нем нет ничего, что вызывало бы дружбу
(phileton). А коль скоро такое состояние слишком злосчастно, то и нужно изо
всех сил избегать порочности (mokhteria) и стараться быть добрым. В самом
деле, тогда и к себе можно относиться дружески, и стать другом для иного
человека.
   У дурных людей не может быть единомыслия, разве только самую
малость, так же как друзьями они могут быть [в очень малой степени], потому
что, когда речь идет о выгодах, их устремления своекорыстны, а когда о
трудах и общественных повинностях, они берут на себя поменьше; а желая этого
для самого себя, каждый следит за окружающими и мешает им, ибо, если не
соблюдать [долю участия], общее [дело] гибнет. Таким образом происходит у
них смута: друг друга они принуждают делать правосудное, а сами не желают.



                                                                                                                        Аристотель
pet1: (Default)

Если что, это я к настоящему, а не о прошлом.
pet1: (Default)
Мужество происходит от добродетели, а именно: от стыда, от стремления к прекрасному , т.е. к чести, и во избежание порицания, так как это позор. Возможно, в один ряд с этим поставят и мужество тех, кого к тому же самому принуждают начальники, однако они хуже постольку, поскольку они поступают так не от стыда, а от страха, избегая не позора, а страдания; действительно, имеющие власть принуждают их , как Гектор:
Если ж кого я у вижу , хотящ его вне ратоборства
Возле судов крутоносых остаться, нигде уже после
В стане ахейском ему не укрыться от псов и пернатых .

И кто назначает воинов в передовые отряды и бьет их, если они отступают, делает то же самое, что Гектор, равным образом как и те, кто располагает воинов перед рвами и другими такого рода препятствиями: ведь все они принуждают. Однако мужественным следует быть не по принуждению, а потому что это прекрасно.
Считается, что опыт в отдельных вещах - это тоже мужество. Исходя из этого, Сократ думал, что мужество состоит в знании. Каждый между тем бывает опытен в своем деле, например в ратном - наемники; на войне многие вещи, по-видимому, напрасно внушают страх , и они отлично это знают. Они кажутся мужественными, потому что другие люди не понимают, какова в действительности опасность. Кроме того, благодаря опыту они лучше всех умеют нападать и защищаться, умеют обращаться с оружием и обладают таким, которое превосходно служит и для нападения, и для защиты, а потому они сражаются, словно вооруженные с безоружными и словно атлеты с деревенскими жителями. Ведь и в таких состязаниях лучшими бойцами бывают не самые мужественные, а самые сильные, т. е. те, у кого самое крепкое тело. Но наемники становятся трусами всякий раз, когда опасность слишком велика и они уступают врагам численностью и снаряжением, ведь они первыми обращаются в бегство, тогда как гражданское ополчение, оставаясь в строю, гибнет, как и случилось возле храма Гермеса. Ибо для одних бегство позорно, и смерть они предпочитают такому спасению, а другие с самого начала подвергали себя опасности при условии, что перевес на их стороне, а поняв, что этого нет, они обращаются в бегство, страшась смерти больше, чем позора. Но мужественный не таков.

                                                                                                                                                        Аристотель
pet1: (Default)
Страны могут вводить новые формы механизированного производства или развивать информационные технологии, или строить высотные здания, или создавать какие-то другие внешние символы модернизации.  В  известной  степени  это  могут  все.  Но  это  не  обязательно означает,  что  страна  или,  по  крайней  мере,  большинство  ее  населения  будут жить лучше. Состояние страны или населения может фактически ухудшиться, несмотря  на  видимое  «развитие».  Вот  почему  мы  говорим  теперь  об «устойчивом  развитии»,  подразумевая  нечто  реальное  и  прочное,  а  не статистический  мираж.  Без  сомнения,  именно  в  этой  связи  мы  говорим  о культуре.  Она  предполагает,  что  не  всякое  «развитие»  благо,  а  только  то, которое  как-то  поддерживает,  возможно,  даже  насильственно  возобновляет определенные  местные  культурные  ценности,  которые  мы  считаем позитивными  и  чье  сохранение является  большим  плюсом  не  только  для местного населения, но и для мира в целом.
                                                                                                                                                     Иммануэль Валлерстайн
pet1: (Default)
Сурковская пропаганда

Пройдя точку невозврата и вдруг осознав, что ты на ложном пути, не дергайся. Смело иди неверным путем. Только внимательно смотри по сторонам. И что-нибудь хорошее найдешь. Хотя и не то, что искал. Не та дорога часто проходит по удивительным местам. Неверный путь в Индию привел Колумба в Америку.
                                                                                                                                                                        ВСурков
pet1: (Default)
Однажды девочка преподала мне урок. Я шел через поле, а она крикнула мне: - "Уважаемый, это поле - личное владение!"
"Но я же иду по тропинке", - возразил я.
"Эту тропинку, - ответила она, - протоптали такие же грабители, как ты!

Profile

pet1: (Default)
Pet1

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 04:59 am
Powered by Dreamwidth Studios